Научился чувствовать боль.
   Чужую.
   Последнее, самое памятное - рак желудка у пони Ромашки. Мама была против.
  Помнится, они с отцом даже поругались чуть-чуть по этому поводу. Но только
  чуть-чуть. Родители никогда не ругались всерьез. Опасное это дело - всерьез
  ругаться двум таким...
   Таким, в общем.
   - Ты здоров, - очень настойчиво повторял отец, пока шли к деннику, где
  тихо плакала от боли Ромашка, - ты здоров, и даже когда ты заберешь ее
  болезнь, ты все равно останешься здоровым.
   Это было понятно. Непонятно было, почему отец так волнуется. Ведь после
  того случая с Гангой чужая боль никогда больше не прицеплялась.
   И Ромашку он вылечил очень легко.
   Потом отец сказал, что нужно подождать несколько месяцев. Никого больше
  не лечить. Даже самые несерьезные болезни.
   - У тебя осталось мало здоровья, Зверь...
   ...нет, другое имя. Там было человечье имя...
   Потом родители погибли. А наука впрок пошла. Умение чувствовать чужую
  боль пригодилось еще не раз. И умение забирать ее пригодилось. Только... не
  для лечения. Нет. Совсем-совсем наоборот.
  
  ***
  
   После Костыля был Кинг. Раз уж с Готом заговорили сначала про него, пусть
  он и будет первым. Дрянь, которая заставляет гнить кости в живом человеке, -
  это, конечно, не рак желудка у пони. Ну так и Зверю не шесть лет. И здоровье
  у него сейчас не только свое. Сколько их там, убитых и съеденных? Человек
  пятнадцать, надо полагать, наберется.