, который сейчас за искореженной дверью. "Стрелять надо
  на поражение. Лучше в голову". Здравая рекомендация, если забыть, что совет
  этот Зверь давал в отношении себя самого.
   Лучше, конечно, что-нибудь одно. Либо совершенно однозначно расставленные
  приоритеты: моя жизнь важнее всего. Либо предупреждение: убей, пока я не
  убил. Но со Зверем что-нибудь одно никак не получается.
   Убийца.
   Пилот.
   Чувствам верить нельзя, но на удивление мало трезвой расчетливости в
  растерянной, чуть смущенной улыбке:
   - Я люблю ее, Гот... Все другие машины спят, им все равно, а "Мурена"
  проснулась. Она стала сильнее, но теперь ее так легко обидеть.
   Чувствам верить нельзя. Гот поверил тогда, а потом неловко было
  вспоминать о собственной доверчивости. Стыдно.
   Все другие машины спят, а "Мурена" проснулась...
   Если Зверь лгал, то чем объяснить странности... в поведении? В общем,
  странности, что происходили с "Муреной"?
   Если тогда он говорил правду, если он действительно был открыт перед
  лицом неба, значит, лгал в последние дни, перед тем, как улететь в кратер.
   Чему верить?
   Зачем он делал это?
   "Потому что чувствам верить нельзя", - напомнил себе Гот.
   Потому что Зверь читает мысли, ну, или почти читает. И потому, что он
  уверен: садиться в машину можно лишь с чистым сердцем. Не важно, что ты
  несешь, добро или зло, двойственности в тебе быть не должно. А ты тяготился
  собственным