с тебя.
   - Не жалеешь?
   - О чем? О твоей смерти? Ты сама знаешь, что "жалеть" - очень мягко
  сказано. Обо всех других смертях - нет. Ты меня исповедовать пришла?
   - Эх, Олег-Олежка, - укоризненно сказала она. - А имя мое тебе даже
  мысленно произнести страшно?
   - Мне не страшно. Я просто не помню, как это делается.
   - У-у, - Маринка издевательски сморщила нос. - Убийца, - протянула
  грозно. - Ты свое-то имя когда в последний раз вспоминал?
   - Меня зовут Зверь.
   - Это ты магистру рассказывай, как тебя зовут. Называют, я бы сказала.
  Зверь... - Маринка осторожно погладила его по волосам. Скользнула пальцами
  по лицу. - Страшный Зверь. Ты, чем двери ломать, лучше бы побрился. Что, сил
  нет? Вот то-то же.
   Она смеялась, а Зверь тихо таял под ее прикосновениями. Расплывался
  пластилином на солнышке. Маринка не бред. Бредом был огненный тоннель. А она
  - настоящая.
   Она была только голосом, когда он сгорал вместе со своим домом. Одним
  только голосом, который заставил встать и идти. Последней жизнью в резерве,
  остатками сил, которых хватило на то, чтобы спастись.
   Сейчас она здесь вся. Ее голос. Ее тело. Ее руки, теплые, тонкие...
   - Ну что, будем умирать? - поинтересовалась Маринка, слегка щелкнув Зверя
  по носу.
   - Будем, - с готовностью согласился он. - А надо?
   - Мне - нет. Если ты умрешь, это будет пострашнее, чем со мной
  получилось.
   - А как получилось с тобой?