который меня
  буквально разрезал живьем на кусочки... - Она вдруг осеклась, прикусила
  губу. - Извини.
   - Ты первая жертва, которая передо мной извиняется, - хмыкнул Зверь.
   - Правда, Олег, извини. На самом деле я мертвая и на жизнь смотрю немного
  по-своему. То, как ты убил меня, не имеет значения. И даже то, что ты убил,
  не важно. Я не знаю, кем бы стала. Но то, что есть сейчас, мне нравится.
  Боюсь, остальные твои... как ты говоришь, жертвы, не могут сказать того же
  самого. Но со мной получилось то, что получилось. Хотя ты, конечно,
  предпочел бы некую призрачно-идеальную женщину, да? Вместо вполне живой
  ехидны?
   - Я предпочел бы не убивать тебя.
   - Это дело прошлое. Скажи, ты согласился бы сейчас начать все заново и не
  убивать меня и никого больше?
   - Какая разница?
   - Мне понравилась мысль об исповеди. Он ухмыльнулся:
   - Мне исповедоваться не положено. Я не той конфессии.
   - Ты знаешь, почему там, в лесу, во время пожара, мог слышать только мой
  голос, а сейчас и слышишь меня, и видишь... - она освободила руку, снова
  провела ладонью по его лицу, - и осязаешь?
   - Сообщающиеся сосуды. - Зверь едва не мурлыкал под ее пальцами, - Ты
  мертвая, я - почти мертвый. В пожаре у меня было больше шансов выжить. Зачем
  ты спрашиваешь?
   - Тест на сообразительность. Я бы с радостью оставила все, как есть,
  чтобы побыть с тобой подольше, но ты вот-вот умрешь, а умирать тебе нельзя,
  я