алось. Капли, крохи, пыль, но убил ты многих, их
  должно хватить. Вспоминай все, Олежка, все поминутно. Каждое мгновение их
  смерти, каждую каплю их жизни. Вспоминай. Я помогу тебе.
  
  ***
  
   Пижон в этот день вымотался донельзя. О том, чтобы просматривать записи,
  и речи не шло. Шутка ли: лагерь снимается и переносится в горное ущелье.
  Работы невпроворот. Все, что собирали так долго и старательно, теперь так же
  старательно разбирают. Упаковывают. Грузят в вертолеты. А на новом месте
  весь процесс идет в обратном порядке. Разгрузить, распаковать, начать
  сборку. Вся эта маета шла уже шестой день. Вытягиваясь на койке, Пижон
  подумал нехотя, что со Зверем все получилось бы намного быстрее. За неделю
  управились бы. И устали бы меньше. Что у Азамата бесподобно получалось, так
  это заставлять людей работать. Да еще и в охотку. Радостно. Как будто всю
  жизнь только о том и мечтали, чтобы раскручивать крепежные болты, снимать
  щиты, паковать, грузить... Стоило закрыть глаза, и все этапы работы
  предстали как наяву. Нет уж, хватит. Не хватало еще, чтобы ночью эта дрянь
  снилась.
   Пижон сел на койке, потер глаза. Спать хотелось ужасно, но, если и во сне
  работу видеть, завтра утром придется вставать совершенно разбитым.
   Как там Зверь, интересно?
   Интересно.
   То, что увидел Пижон, было настолько интересным, что сон как рукой сняло.
   Последний раз он смотрел записи позавчера, и нервотрепки