будет.
   Теперь-то понятно уже, откуда что бралось и как получалось, что двадцать
  человек в четыре смены работают, но не перерабатывают и даже устают в меру.
  Зверь, колдун чертов, еще и не такое учинить может. А за пять дней, пока он
  там у себя прохлаждается, в лагере две травмы. Крутой щит себе на ногу
  уронил, сейчас еле ползает. А Кинг палец дверью прижал. Как умудрился,
  непонятно, но палец чуть не сломал. Ула за голову хватается. Говорит, что,
  если и дальше так пойдет, здесь все перекалечатся. Ладно хоть на новом
  месте, там, где Джокер заправляет, пока без эксцессов обходится.
   А еще трения внутри команды. Так себе трения, конечно. Несерьезные. Такие
  в любом коллективе неизбежны. Но раньше-то без них обходилось. Зверь чужое
  раздражение забирал, давил в зародыше. Мать его, а говорят, будто нет
  незаменимых.
   Но не в том даже дело, что он может, что умеет, в какие сроки будет
  перенесен лагерь. Просто хочется увериться, что жив этот проклятый
  тевто-монгол. Что с ним все в порядке. И есть на кого оставить людей. И Ула
  дергаться перестанет. Она ведь всерьез беспокоится. Это все остальные твердо
  уверены, что Зверь - тварь бессмертная и неуязвимая. Все, кроме Улы. Да и
  вообще, будет очень жаль, если он... нет уж. Когда это случится, тогда и
  подумаем о том, как жаль, что оно случилось. А пока Зверь жив. Он, скотина,
  обязан выжить. Хотя бы потому, что скотина. И не собирается