ся никого радовать
  безвременной своей кончиной.
   Сумбурные мысли сквозь сон, когда уставшее тело уже спит, а сознание еще
  цепляется за реальность. Именно в таком состоянии случаются у людей
  гениальные озарения. Нечасто, правда. Гот сонно-здраво рассудил, что у него
  озарения не случится, поскольку единственная его проблема на данный момент -
  это выход в прыжок с поверхности планеты, а тут хоть весь на мысли изойди,
  ничего не придумаешь. И писк коммутатора он воспринял сначала как дурной
  сон. Увы. Писк был вполне реальным.
   Майор выругался и встал с постели.
   - Гот, - рыкнул он, готовясь к какой-нибудь жути.
   - Это Пижон, - заполошно сообщил коммутатор. - Гот, мне нужно тебя
  увидеть. Прямо сейчас. Это очень важно. Это про Зверя...
   - Про Зверя можно и завтра, - ответил фон Нарбэ, силясь сохранять
  спокойствие. - Куда он денется?
   - Нет, Гот, нельзя. Нужно сейчас. Я... у меня записи... Я в отсеке Зверя
  установил камеру, и... Ты должен посмотреть.
   - Записи? - переспросил майор, еще не проснувшись, но уже понимая, что
  теперь он будет спокоен. Достаточно спокоен, чтобы расстрелять Пижона на
  месте, - Хорошо. Бери с собой все, что есть, и ступай в рейхстаг. Я подойду.
  Отбой.
   Записи. Камера в жилом отсеке. Это хорошо. Это славно. За это в приличном
  обществе голову откусывают. Пассатижами. Что же такого наснимал этот
  журнашлюшка планетарного масштаба?
   Что же ты такого