так все и получается.
   Что Зверь сказал тогда, в ту далекую, дождливую ночь?
   "Рано или поздно я стану настолько другим, что вы испугаетесь
  по-настоящему. И ты убьешь меня".
   Он знал?
   Нет. Зверю в голову не могло прийти, что он станет человеком. Он полагал,
  что Гот будет убивать нелюдя. И у нелюдя был бы шанс выжить. У человека -
  нет.
   Не хочется. Господи, до чего же не хочется! Но есть ситуации, в которых
  личные отношения уже не играют роли. Убийство среди своих карается смертью.
  Так нужно. И так должно. И, значит, Зверь умрет.
   - Русский ковен, - прошелестело сбоку. Гот отвел взгляд от монитора.
  Обернулся к Пижону. Тот, словно почуял что-то, зачастил:
   - Я их помню. У меня на имена память. И на лица. Профессиональная. Их
  показывали... сорок человек. У него лицо меняется, ты видел. Он похож
  становится. На каждого... Это он, Гот. Это палач. Ты...
   Пижон подавился словами. И зубами. Как сидел, так и полетел назад,
  перевернув кресло. Гот потер костяшки. Он очень редко бил руками. Пилоту без
  рук не взлететь.
   И Зверь тоже всегда берег пальцы...
   - Это все, что у тебя есть? - холодно поинтересовался майор, показав на
  чипы с записями.
   Пижон молча кивнул. Он сидел рядом с упавшим креслом, выплевывал выбитые
  зубы и, кажется, ждал, что его будут бить дальше.
   - Встать! - рявкнул Гот.
   Боец вскочил на ноги. Вытянулся. Из разбитого рта текла кровь.
   - Где были