йчас в
  запасе у Зверя жизней нет вообще.
   Это и к лучшему. Он умрет быстро. Он сам рассчитывал площадь повреждений,
  которые причинит взрыв. От лагеря на плато не останется ничего. Даже пепла.
  Достаточно не выпускать Зверя из его тюрьмы. Просто не выпускать.
   Он поймет. Он уже завтра поймет, что происходит. Гот бросил взгляд на
  часы. Четыре утра. Значит, уже сегодня. Что ж, Зверю предстоят два или три
  не самых приятных дня. Но Резчику было хуже. Да и всем другим, кого Зверь
  убил, пришлось не сладко. Три дня в ожидании неизбежной смерти стоят
  нескольких часов под ножом или целой ночи, заполненной черным ужасом. Что же
  он сделал с Резчиком? И как он это сделал?
   Не важно.
  
  ЗА КАДРОМ
  
   ... Сделав несколько глубоких вздохов, генерал толкнул дверь, открывая ее
  как можно шире. Щелкнул кнопкой фонарика - свет в ангаре не включался из
  принципа: это запомнилось по предыдущему посещению. И не удивился Николай
  Степанович тому, что осветительные панели ожили в тот миг, когда он
  переступил порог. Ожидал чего-то подобного. Сначала замок, теперь вот свет,
  как-то оно получится с болидом?
   Воздух внутри был затхлым - ангар не открывали с позапрошлой весны, а
  сейчас уже буянила над Москвой метельная зима.
   Оглянувшись на пустынный зал, дабы убедиться в отсутствии нечаянных
  свидетелей, генерал вошел и закрыл за собой дверь.
   Болид выглядел странно. Весин видел его всего один раз, все