ние он
  пережил так давно, что почти ничего не помнил. А сейчас лежал, бездумно
  скользя взглядом по плитам потолка, и понимал, что выжил.
   Слабость. О том, чтобы пошевелиться, думать не хочется. Вообще ни о чем
  думать не хочется. Да и не получается.
   Живой.
   Потолок белый.
   Не болит ничего.
   Живой.
   Спать.
   Чего-то не хватало. Едва заметно, почти неощутимо. Так, легкое
  раздражение на самом краю сознания. Словно в мозаике, состоящей из тысячи
  деталей, один крохотный кусочек выпал. Общая картина не изменилась, но...
   Очень хотелось заснуть.
   Зверь тяжело вздохнул и, закрыв глаза, принялся мысленно обшаривать жилой
  отсек. Сломанная дверь. Да. Непорядок Дискомфорт. Но к этому непорядку он
  уже привык. Что еще?
   Доброжелательная прочность стен чуть поколеблена трещинами, что змеятся
  по пластику рядом с дверным проемом. Нет. Не то.
   Спокойно, без спешки, детально он исследовал свое жилище. И даже не
  удивился, поняв, что дело в коммутаторе. Тот был отрезан от сети. Не
  мертвый, но и не живой - от этого и возникало ощущение не правильности.
   - Ну наконец-то, - улыбнулся Зверь.
   Гот перестал миндальничать. То ли дверь его убедила. То ли осознал майор,
  как нужно поступать с такими, как его штатный пилот. Дверь не открыть. Связь
  не работает. Сиди, сержант. Жди.
   Чего?
   Стряхивая сонливость, Зверь продолжил обследование комнаты. За
  исключением коммутатора