ью по
  влажной бумаге, растекаются все оттенки красного с переходами в сиреневые и
  ярко-желтые тона.
   Лагерь как вымер. Люди спят. А домов почти не осталось. Цеха разобраны и
  перевезены. Рейхстага нет. Лаборатория превратилась в аккуратный набор
  строительных блоков и лежит себе, ожидая погрузки. Ула еще днем перебралась
  на новое место, теперь даже поговорить не с кем. Пустует немецкая скамейка.
   Перед самым отбоем Готу почудилось, что он слышит Зверя. Отчаянная
  мольба: "Не убивай так!"
   Странно, ведь за делами майор почти забыл...
   Ладно, не забыл. Просто старался не думать. Интересно, это подсознание
  выкидывает дурацкие шутки или Зверь действительно сумел дотянуться? Нет,
  вряд ли. На него не похоже. Он бы, выпади такая возможность, не просил
  быстрой смерти. Зверь приказал бы освободить его. А Гот, скорее всего, не
  смог бы ослушаться.
   Убить быстро?
   Может быть, лучше взорвать его прямо сейчас? Вместе со всем жилым
  корпусом? Ну да, а потом объясняться с, мягко говоря, удивленными бойцами.
  Здесь семь человек, шесть, за вычетом сидящего на губе Пижона. И каждый из
  этих шестерых очень долго находился под влиянием Зверя. Вряд ли кто-то из
  них склонен будет прислушиваться к разумным доводам. И авторитет командира
  Готу не поможет. Ведь речь-то пойдет о Звере, который для всех здесь даже не
  командир - хозяин. Любимый и обожаемый.
   Да к тому же, кто знает, может, взрыв его