некуда, но каждый час
  промедления - это лишний час жизни для Зверя. Если тот делает что-то для
  своего спасения, лучше не оставить ему времени. Если он ждет смерти...
  незачем затягивать ожидание. Капельку милосердия убийца заслужил.
   Жилой корпус, в котором был заперт сержант, оставили нетронутым. В новом
  лагере уже собрали другой такой же, так что места хватит. А этот разбирать
  себе дороже. Бойцы, кажется, понимали, что происходит. Но вопросов не было.
  Опять же спасибо Зверю - он с первых минут пребывания на Цирцее наглядно
  продемонстрировал, что бывает с людьми, которые излишне любопытствуют.
   С периметром провозились до обеда.
   Потом прилетел Ми-40, началась маета с погрузкой, неизбежные мелкие
  проблемы, пробуксовки, почти незаметные, но раздражающие до зубовного
  скрежета. Время. Время. Чем ближе был момент старта, тем сильнее становилось
  нетерпение. Скорее бы! Готу казалось иногда, что он слышит сигнал "к бою",
  тот, что звучал на войне. Пронзительная, тревожная до звездной звонкости
  мелодия. Всего несколько так-тов.
   Если бы небо могло петь, оно пело бы именно так.
   "По машинам!". Летное поле пружинит под ногами. Воздух дрожит от жара.
  Или это струны вибрируют? Серебряные струны. Взлетающие болиды, как пальцы
  музыканта, рвут серебро, и отзывается чуткое небо.
   Бой впереди. Бой и победа.
   Ритуал - действо грязное, хоть и не лишенное своеобразной красоты. Бывали
  моменты,