Гот толкнул его локтем. Поднял машину в воздух.
  Пижон не просыпался. Пришлось применить силу.
   В черных глазах, затянутых мелкой сеткой лопнувших сосудов, была смертная
  усталость, но майор не почувствовал и намека на жалость. Сам удивляясь
  собственной жестокости, он поднял лицевой щиток и прорычал:
   - Шлемофон подключи!
   Пижон кивнул. Зашарил руками. То ли не помнил, как это делается, то ли
  вообще уже ничего не соображал. "Не посадит ведь машину", - подумалось
  мимолетно. Пижон сочувствия не вызывал, но вертолет было жалко.
   - Стимпаки в аптечке, - процедил майор. - Возьми один.
   - Ага.
   Стимулятор подействовал не сразу. Но все же подействовал, и в глазах
  Азата появилась осмысленность. До прежней живости, правда, было еще далеко,
  однако на то, чтобы продержаться без сна еще часа четыре-пять, Пижона должно
  было хватить.
   К сожалению, едва начав соображать, он начал и разговаривать:
   - Гот, а записи?
   - Что записи? - спросил майор, раздумывая, приказать Пижону заткнуться
  или пусть его треплется, лишь бы не спал.
   - Ну, мои записи. - Азат вздохнул. - Ты же все забрал.
   - Скажи спасибо, что никто, кроме меня, о них не знает.
   - Ты их не отдашь?
   - Нет.
   - Гот! - Пижон жалобно поморщился. - Это же моя работа. Я ведь не для
  себя это делаю, я для людей. Ну все же должны знать, как мы тут... Здесь же
  настоящие герои проявились. Обычные люди, понимаешь, обычные солдаты,