ник лежал
  рядом с дверью. Надо думать, в последний момент испугался смерти, пытался
  выбраться из горящей комнаты.
   Ключ легко повернулся в замке.
   Из тюремных покоев пахнуло жаром. Потолок угрожающе потрескивал,
  осветительные пластины лопались с болезненным звоном.
   Не отнимая от лица мокрых платков, палач одной рукой ухватил свою жертву
  за ворот...
  
  ***
  
   ... Боль была такая, что несколько мгновений он ее просто не чувствовал.
  Лишь корчился на полу, хватая ртом воздух, задыхаясь от дыма. Следующий удар
  был по лицу. В переносицу. И этот удар стал последним.
  
  ***
  
   Отец Алексий быстро обыскал тело. Оружия не нашел и вылетел за дверь,
  захлопнул ее за собой, запер на два оборота. Он знал, конечно, что оставляет
  в комнате труп. Уж сейчас-то бил наверняка. Осколки носовой кости ударили в
  мозг. С этим не живут. Даже Звери не живут. И все-таки запер дверь.
   По задымленной лестнице вниз. На улицу.
   Несколько секунд священник просто дышал. Он настолько свыкся с мыслью о
  неизбежной смерти, пока лежал в горящей комнате, ожидая появления убийцы,
  что сейчас каждый глоток воздуха казался первым в жизни. Однако дом горел. И
  следовало поспешить.
   Отец Алексий толкнул вверх выкрашенную под дерево дверь гаража. Здесь еще
  работали осветители, и две машины сияли в ярком беловатом свете гладкими
  боками, бессмысленными выпуклостями лобовых стекол.
   Какой-то американский внедорожник, судя по всему