л нет, и работать круглые сутки уже не получится. Следовало бы
  удивиться тому, как они вообще долетели. Но Зверь исчерпал свои способности
  удивляться, когда "Мурена" сама рванулась ему навстречу из ангара. Так что
  все остальное он воспринимал без эмоций. Ну, должны были разбиться. Ну, не
  разбились. Ну, непонятно, как это получилось. И что?
   Три дня на ремонт.
   Еще машину нужно было заправить и вооружить. И... усыпить. Вот почему
  лучше не удивляться. Не задумываться. Вообще ни о чем. "Мурена" проснулась,
  осознала себя. Обычное дело, но ни одна из машин, которые Зверь будил
  раньше, не была самостоятельна. И то, что сделала "Мурена", было... черт,
  это было неожиданным, нереальным подарком. Не потому, что она спасла Зверя.
  А потому, что такого полного, абсолютного единения с машиной у него не было
  никогда в жизни. Он умел понять неживое, мог почувствовать то, что чувствует
  машина, мог перевести это на человеческий уровень восприятия. И неживое
  точно так же чувствовало Зверя, чувствовало и понимало. По-своему. Но этот
  привычный диалог был лишь отдаленным подобием слияния двух душ. И душу
  машины придется усыпить. Так лучше. Для самой "Мурены" лучше, потому что
  Зверь уйдет, а она останется, и если она не заснет, ей будет... больно.
   До сих пор тошно вспоминать об оставшемся на Земле болиде.
   Ладно, хватит об этом. Хорошо уже то, что можно обойтись без тестов и
  работать наверняка.