утром даже рискнул поесть
  по-человечески. И ничего, получилось.
   Жизнь налаживалась.
   Привычная, звериная жизнь, когда нет людей, когда вокруг только ровное
  дружелюбие неживого и небо совсем рядом. Еще на буровой были орудийные
  установки, что в понятия привычной жизни не очень вписывалось, но с
  системами защиты вышки Зверь сдружился, еще пока они жили тут с Готом.
  Хорошее было время.
   Сейчас, впрочем, не хуже.
   Наоборот.
   Ремонт он закончил вечером, уже на закате, а потом сидел рядом со своей
  машиной и смотрел на медленно темнеющее море. Вертолет нужно было заправить,
  подвесить бортовое вооружение, взлететь, наконец. Зря, что ли, небо так
  близко?
   Потом,
   Позже. Чуть позже. Еще немножко, еще самую капельку подождать...
   Волны светились на сгибах, а черное небо казалось куполом планетария,
  когда "Мурена" поднялась над буровой вышкой. Вверх, вверх, вверх. К чужим
  звездам. Вверх, в безлунную пропасть, в холодную пустоту, вверх, дальше и
  дальше от беззаботного моря, от горячей земли, от влажного леса. Вверх.
   А боевые болиды умеют вылетать за пределы атмосферы. У них хватает силы
  отрываться от планет, уходить в такой полет, какой и не снился Зверю.
   Если Гот выжил, значит, он уже три дня как на Земле Целых три дня. При
  самом лучшем раскладе на то, чтобы вернуться сюда, уйдет неделя, от силы
  полторы. В худшем случае - дней пять. Исходить надо из худшего.