тать. А претензии к Лонгу будут
  высказаны самому Лонгу. Да и то лишь в том случае, если тот не напомнит, кто
  теперь главный.
   Море внизу блестело. Солнце наверху слепило даже сквозь светофильтры.
  Летать над морем неинтересно. Над джунглями, кстати, тоже. Горы - дело
  другое. Все-таки разнообразие.
   Наконец далеко впереди и внизу показалась вышка. Пендель как почуял -
  проснулся, завозился в кресле. Пижон сделал над буровой круг, так, на всякий
  случай. Порядок есть порядок. Тишина, конечно, что внутри, что снаружи. Что
  и следовало доказать.
   Вертолет опустился на посадочную площадку.
   Пендель, который уже успел расстегнуть ремни, тут же выскочил из кресла и
  поспешил к лестнице, бросив на бегу: займись машиной.
   Все правильно. У него свои дела, у Пижона - свои. Ладно, займемся.
   Азат выключил двигатели, дождался, пока остановятся винты, неторопливо
  вылез из кабины, пошел по палубе, потягиваясь на ходу. Благодать-то какая!
  Солнышко светит. Море шумит. Пендель работает.
   Из чистого любопытства, Пижон откатил в сторону дверь небольшого - на
  одну машину, ангара. И остановился, помаргивая. В душном сумраке, в
  мятущейся пляске пылинок, в шумящей волнами тишине он увидел... призрак
  вертолета. Призрак. Потому что настоящая "Мурена" осталась на плато. Она
  сгорела. Превратилась в пепел вместе со своим хозяином...
   За спиной негромко присвистнули.
   Пижон обернулся...
   Винтовка