ах звенело, и кружилась голова. Комната горела,
  волосы потрескивали, убийца чувствовал, как скручиваются от жара брови и
  ресницы. Он закашлялся, выплевывая кровь, комком стоявшую в горле.
   Проклятый священник. Как же быстро уходят чужие жизни. Вчера одна.
  Сегодня другая...
   А дверь оказалась заперта.
   Олег взвыл от ярости, с размаху ударив плечом в тяжелое дерево. Вот и
  попался, идиот. Давно ли смеялся, мол, проще стену сломать.
   Уже понимая бесполезность попыток, он снова ударил. Всем телом. Наверное,
  этого делать не следовало, потому что удар отозвался болью в черепе, снова
  потекла кровь, заливая и без того перепачканную рубашку. Проскрежетав
  ногтями по двери, Олег сполз на пол. Остался сидеть, уронив голову на
  горячие резные планки.
   Вот так и умирают...
   У него оставалась еще одна жизнь. Еще одна, кроме своей собственной.
  Значит, умрет он не скоро. Не быстро. Не задохнется и даже сгорит не
  сразу... Может, получится потерять сознание от дыма?
   Нет! Нельзя! Нельзя умирать. Только не так, не в огне... Он не сгорит, он
  не должен, не может...
   Ужас сменялся яростью. Бессмысленной, рычащей, безрассудной.
   Не огонь... Нет, только не огонь.
   Задыхаясь и кашляя, он вновь стал подниматься на ноги. Цеплялся руками"
  за плачущую лаком резьбу. Пальцы липли...
   Дверь распахнулась неожиданно. И Олег, потеряв опору, рухнул на колени
  перед отцом Алексием.
  
  ***