, объяснил, что Зверь умел подчинять людей. С этим
  трудно было поспорить. Лонг сам никак не мог поверить... ни во что. Все
  происходящее казалось абсурдным сновидением. Разумом он понимал: Гот сделал
  все, как нужно. Разумом понимал: Пижон знает, о чем говорит. Разумом же
  осознавал: Зверь смертельно опасен. Но вот поверить в это не получалось.
   Зверь спасал их трижды. Весь отряд. И один раз Лонга персонально. Это
  Лонг помнил прекрасно, но ни с кем не делился воспоминаниями. Слишком много
  было там боли, боли, боли, до тихого, животного скулежа. А потом -
  раскаленная, твердая ладонь на лбу. Чуть царапаются мозоли. И взгляд в
  глаза. Взгляд, где огоньки мерцают, вспыхивают, тянут куда-то. Боль уходила.
  Оставалась слабость, холодный пот по всему телу, звон в голове. А боль
  уходила. Как хорошо! Только непонятно было, почему уходящая боль смотрит
  теперь из чужих мерцающих зрачков. Но тогда это не имело значения.
   А сейчас?
   Сейчас - тем более.
   А Ула - женщина. Она так устроена, что чувствам и эмоциям доверяет
  больше, чем здравому смыслу. За три дня она так сильно изменилась, и внешне,
  и, наверное, внутри. Стала очень спокойной, очень рассудительной.
  Очень-очень занятой. Что на самом деле творилось у нее на душе, Лонг не
  знал. Понимал, что нужно бы выяснить. Гот, например, уделял Уле очень много
  внимания, и уж он-то, наверное, сумел бы ее разговорить. А Лонг...