олжен, милый мой. Ты
  и не поймешь. Гот понимал и решил, что Зверя нужно убить. Зверь объяснил
  ему, как это сделать. Джокер сейчас рассказал тебе то же самое. Так хрена ли
  тебе еще нужно? Делай, как ведено. И ради бога, убирайся на свое место1
   - И рацию выключи, - посоветовал напоследок пигмей, - если ты услышишь
  голос Зверя, ты сделаешь все, что он прикажет.
  
   И тень летит по полночным скалам.
   Я к месту боя явлюсь усталым,
   Но сил прибавится, и немало,
   Ведь звери врагов едят.
   Без приговоров и предисловий,
   Не годен в пишу лишь брат по крови.
   Меня, быть может, еще изловят,
   Но до смерти не победят.
  
   Зверь позволил им убраться с буровой. Всем троим. Пуле, Крутому и
  Джокеру. Может, этого не следовало делать? Три жизни, отнятых в пилотском
  гнезде, - это плюс ему и минус тем, живым, в новом лагере. Но, во-первых,
  запас людей на Цирцее ограничен, а сколько их может понадобиться для
  Ритуала, трудно сказать наверняка. Во-вторых, убивать Джокера не хотелось.
  Кто знает, что получится из него после смерти?
   А звезды так и не стали привычными. В здешнем небе их было слишком много.
  И светили они ярко. Красиво. Зверь вел машину в темноте, погасив бортовые
  огни, и наслаждался невиданным доселе зрелищем: черные горы в торжественном
  звездном сиянии. Черные. Все оттенки черного. Глубокие складки, в которых
  тьма казалась осязаемой и пушистой, неровные пики, переливающиеся,