тя ни один человек не
  появлялся здесь уже больше полутора лет. И, конечно, картины висели на
  стенах. В Москве и у моря они тоже когда-то висели. Хотя бы часть из них. Но
  сам Николай Степанович этого не видел. Не присутствовал при обыске. А тут -
  извольте видеть.
   Полотна были самые разные.
   Поселок, тоскующий по людям, как потерявшийся пес. Портреты волков. Они,
  что, и вправду такие, эти твари? Вот морда удивленная. А у этого щенка в
  глазах восторг, как раз щенячий, и из пасти задушенная мышь свисает. Поймал,
  дурак, и радуется. Этот, в шрамах весь, зевает задумчиво. Чего их рисовать,
  спрашивается? Волки они волки и есть.
   От пейзажей Николай Степанович лишь поморщился недоуменно. Скукотища!
  Красиво, конечно. Небо вот. Холмы разноцветные. Зверь здесь тоже в мае
  бывал, пора цветения к этому времени еще не заканчивается. Красиво. И что?
  Пользы с этой красоты - разве что после обеда полюбоваться. Для улучшения
  пищеварения. Говорят, помогает.
   Ну так где эти клятые волки?
   Бросив разглядывать картины, генерал сосредоточился на приказе.
   - Ко мне! - пробормотал он, усмехнувшись. Разумеется, сформулировать
  приказ словами было невозможно, но отчего не попробовать? Не получилось? И
  не надо.
   Он успел оторвать лапы аж четырем паукам, прежде чем первые тени
  мелькнули за разбитыми воротами.
   Бросив последнюю жертву беспомощно крутиться на полу, цепляясь за
  полированное