ранно это. Зверь опять наврал. На сей раз - в портретах. Где он в этих
  желтых буркалах умудрился разглядеть обожание, ехидство, хитрость,
  удивление, ленивое добродушие? Где? Где хоть проблеск разума?!
   "Их слишком много, - осознал Николай Степанович, - за таким количеством
  трудно уследить". Неизвестно, как делал это Зверь, может статься, потом это
  будет понятно. А пока... Мелькнула мысль отослать часть стаи. Куда-нибудь.
   Ну, куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Но не совсем ясно, как это
  сделать Волки-то сами по себе.
   Впрочем, сюда они как-то пришли. Услышали приказ и...
   Следующая мысль была неприятнее всех предыдущих.
   Не слышали волки никакого приказа. На дворе май. Они привыкли за много
  лет, что именно в это время является сюда их обожаемый хозяин... Они пришли.
  И увидели чужака.
   А ведь эти волки - людоеды. Зверь приучил их к человечьему мясу.
   Выдерживая маску ледяного спокойствия, Николай Степанович продумывал пути
  отступления.
   Скатиться с подоконника.
   Захлопнуть окно.
   Сколько времени потребуется волкам, чтобы разбить стекло9 Нет, они не
  станут этого делать. Это же зверье, безмозглое зверье.
   И они до сих пор не напали. Почему? Ждут чего-то?
   Длинные когти громко и отчетливо простучали по половицам. В доме? За
  спиной? Конечно, ведь дверь не заперта...
   Николай Степанович резко обернулся. Встретился взглядом с двумя желтыми
  огнями. Он успел разглядеть там,