тарной глубине, откровенную, ехидную
  ухмылку.
   И ненависть.
   Паук все скреб и скреб двумя уцелевшими лапами, все вертелся вокруг себя,
  как лодка по команде "правым табань!", может быть, пауку было больно, может
  быть - страшно. И может быть, он даже обрадовался, когда прямо на него
  хлынул сверху поток горячей, липкой крови. Во всяком случае, мучения паука
  на этом оборвались.
  
  ***
  
   Длительный перерыв почти не сказался на эффективности. Тело само
  вспоминало, что и как нужно делать. Да и дел-то немного: уронить, связать,
  привести в чувство. Два человека или пятнадцать - не имеет значения, если
  жертвы не сопротивляются, а жертвы не сопротивлялись. Единственный, кто мог
  не поддаться внушению, - это Джокер, поэтому Зверь вывел его из строя
  прежде, чем взялся за всех остальных. Джокер и Зверь - два полюса. Силы, к
  которым обращался маленький колдун, полярны тому, с чем имел дело экзекутор,
  поэтому ужас и боль Пижона Зверь отдал пигмею до последней капли. Не оставил
  себе ничего. И то, что было для него источником жизни, Джокера едва не
  убило.
   В другое время, в другой ситуации Зверь, пожалуй, похвалил бы себя за
  верное предположение. Ведь действовать пришлось наугад. А ну как все вышло
  бы совсем иначе и Джокер сумел использовать чужую боль по назначению? В
  другое время и в другом месте Зверь не преминул бы посмеяться над собой за
  склонность к мистицизму. Никаких разумных