в, как сильно проголодался. - Я выберусь... попробую
  выбраться...
   Теперь Пуля. Мало. Как мало! Сколько жизней нужно, чтобы выжить?
   - Если я смогу не умереть здесь, если смогу подчинить их всех...
   Крутой. Они всегда были вместе, Крутой и Пуля. Так и умерли.
   - ...я вернусь на Землю сам. Живой.
   - Если тебя убьют, я помогу тебе вернуться, - кивнул Демир, наблюдая за
  методичной работой Зверя.
   Три посмертных дара. Теперь - Гад. Четыре. Мало... Трепло... Мало!
  Проклятие! Сколько их придет сюда? Сколько смертей явится по твою душу,
  Зверь?!
   Он поднялся на ноги, удивленно отметив, что даже в горячке убийств не
  забыл надеть хирургические перчатки. Вот ведь великая сила привычки. Если бы
  не изгвазданная до полной потери товарного вида броня, можно было похвалить
  себя за чистоплотность.
   - А этих? - Демир указал на Кинга, на Джокера, на Улу, мирно спящую в
  уголке. - Тебе не хватит пяти жизней.
   - Мне и восьми не хватит, - буркнул Зверь. Он вытер окровавленный нож.
  Подобрал винтовку Гада и одним выстрелом разнес пульт связи. Сразу стало
  легче.
   - Ты так и не понял. - В ровном, дружелюбном голосе Искусителя скользнули
  нотки раздражения. - Нельзя оставаться в коконе, Зверь. Нельзя всегда быть
  личинкой. Гусеницей, умеющей только ползать и жрать. Ты застыл между волком
  и человеком и боишься двинуться с места. Это смешно, неужели ты сам не
  видишь? Человек не убил бы вообще