м? - спросил Джокер.
   - Уйду, - ответил Зверь.
   - Мертвые ковыляли к выходу. Когда последний из них покинет рейхстаг,
  можно будет разбудить Улу. И оставить на попечение пигмея. Последняя гадость
  перед уходом.
   - Куда ты уйдешь?
   Зверь, не глядя, показал на портал, что мерцал за спиной.
   - Там нет ничего, - в голосе маленького негра впервые мелькнуло
  удивление.
   Убийца обернулся.
   Портал. Теперь уже ясно различимые сосны. Синева высокого неба.
   Кресло, на котором сидел (было ли это?) Демир, не стояло посреди зала, а
  было задвинуто под один из столов у стены. И винтовка Гада лежала на
  псевдоалтаре.
   - Ты умер, - подытожил Джокер, - ты стал сильным, как любой мертвец, ты
  видишь то, что не существует, ты разговариваешь сам с собой...
   - Я с тобой разговариваю. - Зверь прислушивался к небу. Двенадцать минут
  на боевую высадку? Ну да, если только не Гот поведет десантный катер!
   - Это сейчас. Сначала ты говорил сам с собой. Ты умер, Зверь, но не
  телом, а душой. Сошел с ума, вы так это называете. Может быть, тебя
  действительно стоило убить?
   - Поздно.
   - Теперь да, - пигмей кивнул, - Гот уже близко.
   Он слышал. А Зверь чуял. Рев двигателей, протестующий вой раскаленного
  воздуха, азартное ликование тяжелого катера, рушащегося на беззащитную
  поверхность.
   Гот ближе, чем хотелось бы. Интересно, говоря о тринадцати минутах, Демир
  указывал время с точностью