ютно. Это один из немногих моментов, о которых я могу судить с
  полной уверенностью. Не так он воспитан.
   - Лучше бы вы воспитывали его по-человечески. Магистр положил локти на
  стол, оперся подбородком на руки и посмотрел на генерала с нескрываемой
  насмешкой:
   - Вы так считаете? Но ведь тогда он не был бы Зверем. Вам кто нужен,
  Николай Степанович, сверхординарный экзекутор или цирковой гипнотизер?
   - Мне нужен именно он, - сухо напомнил Весин, - он сам, а не рассказы о
  его неординарности. Если бы он пришел мстить, я знал хотя бы, где его
  ожидать.
   - Именно поэтому мстить он не пойдет.
   - Хорошо, как он обычно прячется?
   - Как угодно. - Насмешка исчезла, теперь в голосе Смольникова послышалось
  что-то вроде гордости. Так всегда бывало, когда магистр начинал говорить о
  самом Звере, а не о том, как бы половчее изловить его. - Я ведь рассказывал
  вам. У Олега нет внешности, нет привычек, кроме привычки убивать, но уж с
  ней-то он как-нибудь справится, у него нет своей манеры поведения, нет
  голоса, нет даже своей походки. Он весь фальшив. Насквозь. Он может быть
  студентом, грузчиком, художником, инженером, богатым бездельником...
   - Кстати, его банковский счет...
   - Неужели вы думаете, что он у Олега один?
   - Слушайте, магистр, - Весин понял, что еще немного - и он взорвется.
  Генерал терпеть не мог тупости. Он не уставал от нее. Он ее ненавидел. - Вы
  допускали в работе со