ысли о том, что ключи где-то у Мишки, а сам Мишка... Зина
  видела его мельком... лежит рядом со своей поваленной палаткой, и лица у
  него нет, а вместо шеи - кровь и какие-то скользкие на вид трубочки...
   Зина плакала.
   Может быть, днем? Днем будет не так страшно.
   Увидев совсем рядом, шагах в пяти от себя, два желтых огонька, она
  попробовала закричать. Но смогла лишь захрипеть тихо и беспомощно.
   - Не плачь, - ласково сказал волк, - пойдем со мной.
   И поднялся на ноги.
   Человек. Господи, человек, а не волк. Просто он сидел на земле и смотрел
  на нее, уткнувшись подбородком в колени.
   Зина разрыдалась, громко, с облегчением, и кинулась на шею незнакомцу.
   Человек! Живой человек. Не волк!
   - Пойдем со мной, - повторил он, обнимая ее, - все будет хорошо.
   И она поверила. И пошла рядом, держась за его руку. А волки скользили
  вокруг, бесшумные, страшные, иногда подбегали совсем близко. Но не трогали.
   Не трогали.
   Рассвет застал их уже в степи. Когда небо стало светлым, он сказал:
   - Отдыхаем.
   И Зина, как шла, так и села, прямо на пыльную траву. Где-то рядом журчал
  ручей. Маленький ручеек, из тех, что очень скоро высохнут, умрут до
  следующей весны. Один из волков бросил к его ногам какого-то мертвого
  зверька. Суслика, наверное, или сурка - Зина не знала. Глюк мог бы оказать
  точно.
   Она вспомнила Глюка и опять хотела заплакать. Но почему-то не стала.
  Смотрела,