но доселе не использованных ругательств.
  Знает он их, похоже, немало. При других обстоятельствах я, бросив все дела,
  схватил бы ручку и набросал подробный конспект его речи, который в
  дальнейшем лег бы в основу книги под названием "Фольклорные особенности
  разговорного языка нижних чинов в старом флоте".
  
  Справедливости ради надо сказать, что говорил Сергей не очень внятно, то ли
  от дефекта дикции, вызванного попаданием воды "не в то горло", то ли из-за
  присутствия на борту особ женского пола. Но эмоциональность, с которой он
  это делал, покоряла. Персонально море он уже предпочитал не задевать.
  
  - И пусть отсохнет язык и все прочее, что может отсохнуть, у любого, кто
  скажет про море хоть одно xopoшee слово... - Далее неразборчиво, и снова: -
  И пусть к нему по четыре раза в день приходит в гости теща, а в выходные
  дни чаще. И пусть... - Правой рукой Сергей безостановочно шарил вокруг
  себя, пытаясь нащупать сорванные волной очки.
  
  Неожиданно он замолк. Очки нашлись, но пользы от них - как мертвому от
  горчичников. Через оба стекла расползлись мелкие, паутинообразные трещины.
  Все же Сергей напялил их на нос, долго смотрел вокруг и, наконец, попросил:
  
  - Женщины, закройте уши, я, кажется, буду ругаться! Я его понимаю, очки -
  это самое больное место близоруких людей. Ладно, мои - минус