и, тут еще
  можно потерпеть, хотя на роль впередсмотрящего претендовать уже нельзя. Но
  салифановские - минус семь! На его месте я бы не только ругался, я бы снял
  ремешок со штанов и отстегал бы море по первое число.
  
  - Этого я морю никогда не прощу! - начинает Сергей, но высказаться до конца
  ему не удается. В носу плота, за гротом, что-то оглушительно хрустит, плот
  сильно дергает. Я непроизвольно зажмуриваю глаза, но тут же снова их
  открываю. Все! Амба!
  
  - Стаксель! - протяжно закричала Войцева, несколько раз быстро ткнула
  воздух перед собой указательным пальцем. - Стаксель сорвало!
  
  Передний стаксель - парус, оборвав шестимиллиметровый капроновый шкот,
  освободился от сдерживавших его сил, заполоскал, защелкал свободным концом,
  сотрясая мачту. Сейчас полопаются швы или посрезает мачтовые шпильки. Я
  вскочил на ноги. Кеды надевать не стал - некогда. Пока со шнурками воевать
  будешь, каркас вибрацией разнесет вдребезги. До мачты добрался в два
  прыжка. Сдавленно охнула Монахова - кажется, я успел протоптаться по ее
  ногам. На носу плота расстеленных спальников, естественно, не было, настил
  больно врезался в ступни. Я ступал согнувшись, нащупывая пальцами ног
  дорогу. Сзади шумно дышал в затылок Васеньев. Подобрались к
  разбушевавшемуся парусу. Тут дел на три минуты. Я облегченно вздохнул.