лся с ним шутя, одним пальцем! Чертовщина
  продолжалась. Теперь, задним числом, я удивился долготерпению Салифанова.
  Он ворочал этой железкой почти три часа! А у меня уже сейчас коленки
  трясутся!
  
  Может быть, мы попали в какое-нибудь сильнейшее подводное течение или
  заросли непролазных водорослей? Или произошло самозатягивание рулевого
  болта? Предполагать можно было до бесконечности.
  
  Через четверть часа меня бросило в жар - работенка-то, как у шахтера в
  забое. И чего сдуру вызвался заменить Васеньева - уже не однажды пожалел я.
  В чем тут разберешься, стоя на коленях и наблюдая перед собой только шкалу
  компаса?
  
  Я еще раз взглянул с завистью на спящих, но кликнуть Васеньева на руль не
  решился, мешала дурацкая гордость. Ну как же, взялся за гуж - не говори,
  что не дюж. С час отстою, определил я для себя крайний срок, а там
  посмотрим.
  
  Начало светать. Не знаю, для кого как, а для меня это самое нелюбимое время
  суток, в особенности на море. Уже не ночь, но и до восхода солнца еще
  неблизко. День просачивается в ночную черноту, растворяет ее как бы
  изнутри. Неожиданно замечаешь, что различимы предметы, которые еще минуту
  назад были невидимы. С одной стороны, хорошо, не надо, например, носом в
  компас упираться, чтобы стрелку разглядеть. Но с другой - глаза бы по
  сторонам не смотрели.