ся
  материально?
  
  На такой вопрос ответа у меня заготовлено не было.
  
  - Это ровно столько, сколько понадобится тебе, Валера, чтобы продлить
  агонию на месяц, - мрачно пошутил Сергей.
  
  - На три недели, - немедленно уточнил я.
  
  - А что через три недели? - наивно спросила Войцева.
  
  На "детские" вопросы отвечать труднее всего. Откуда я знаю, что будет через
  три недели.
  
  - Придумаем что-нибудь, - бодренько ответил я.
  
  - А нельзя это придумать сейчас, а не через три недели?
  
  - И вообще, на что ты надеешься? - продолжил Салифанов. - Не на манну ли
  небесную?
  
  - Во-первых, этих запасов при пайке, урезанном в четыре раза, хватит на три
  недели, - повторил я.
  
  - А почему всего в четыре? Давай в двенадцать, тогда их хватит на девять
  недель. А если урезать еще, мы сможем питаться до Нового года. А там,
  глядишь, море замерзнет, и мы пешком дойдем до берега, - Валера явно
  издевался.
  
  Я почувствовал, что меня тянет на грубость.
  
  - Погоди, не мешай, - защитил меня Сергей. - Пусть выскажется. На рею мы
  его всегда успеем вздернуть.
  
  - Спасибо, - поблагодарил я и продолжил: - Во-вторых, за двадцать один
  день, о которых я говорил выше, мы, надеюсь, встретим судно или берег.
  
  - Сильно надеешься? - ехидно поинтересовался Васеньев.
  
  - Здесь от берега до берега меньше полтысячи километров.