о десять ходовых
  дней, даже если мы будем делать в сутки по пятьдесят километров, - объяснил
  я.
  
  - И от берега до людей еще пятьсот километров по пустыням, - негромко
  заметил Сергей.
  
  - Хорошо, тогда у нас есть третий вариант. Повернуть на сто восемьдесят
  градусов и вернуться в Аральск! - выпалил я.
  
  Все замолчали и, не сговариваясь, взглянули за корму. Возвращаться не
  хотелось.
  
  - Не получится. Ветер не тот, - неуверенно возразил Валера.
  
  - Сбросим паруса. Будем дрейфовать до смены ветра, - нажал я. Главное было
  сбить Валеру с мысли. Пусть он лучше ищет доводы, доказывающие
  невозможность возвращения. Убеждая меня, он в первую очередь отрезает пути
  отступления себе. Его задетое за живое самолюбие сыграло с ним злую шутку.
  Он шел в атаку азартно, не удосуживаясь продумать до конца, чего я
  добиваюсь. Главным для него было - не соглашаться со мной, чего бы это ни
  стоило и чего бы ни касалось.
  
  Если бы в тот момент я сказал, что Земля - шар, он бы непременно стал
  доказывать ее блинообразность.
  
  Пусть лезет на рожон, пусть орет, размахивает руками, а когда увязнет в
  своей теории по самые уши, я поставлю его перед дилеммой: либо признать
  полную несостоятельность своих выводов, попросту назвать себя глупцом, либо
  принять мое предложение.
  
  - Ну какой ветер? - горячился Васеньев.