выбили
  из-под колес колодки.
   Самолеты один за другим выруливали на полосу и, разбежавшись,
  взмывали в воздух. Некоторые, сделав крутой вираж, махали на прощание
  крыльями. Но большинство, экономя горючее, сразу устремлялись прочь!
  Больше всего на свете они боялись не найти достойную для атаки цель и,
  выработав все горючее, свалиться в море!
   Командир проводил взглядом последний самолет, отпустил машину и, сев
  на полосу, расстелил на бетоне циновку.
   Он сел на нее, поджав ноги, и долго смотрел в небо, туда, куда
  улетели его самолеты.
   Пусть им повезет, пусть они встретят на своем пути американские
  авианосцы!..
   А он... он сделал все, что мог!
   Больше он ничем не мог помочь своей стране, своему народу и своему
  императору. Он понимал, что все кончено. Что скоро сюда, ступив на
  священные острова, придут американцы. Чего он не хотел видеть. И не
  хотел попадать им в руки.
   Он знал, читал в газетах, что американцы поклялись публично повесить
  каждого попавшего им в руки воина-смертника.
   Аясу не хотел умереть так - по воле янки. Не хотел болтаться в петле,
  как чучело на рисовом поле, постепенно высыхая на солнце. Он должен был
  умереть иначе - умереть как настоящий воин. Как самурай...
   Аясу Хакимото расстелил на бетоне циновку, покрыв ее белым шелком. И
  сел на нее, скрестив ноги.
   Против