тив него сели несколько его друзей.
   У них не было саке и не было пряностей. И не было времени для долгих
  задушевных бесед.
   Они сели, молча глядя друг на друга.
   - Веселей, друзья! - рассмеялся Аясу Хакимото. - Что такое жизнь, как
  не долгое приближение к смерти. И что тогда такое смерть, как не высшее
  проявление жизни!
   И стал шутить, подтрунивая над собой и своими приятелями. Потому что
  самурай, собравшийся в вечный путь, должен шутить, подчеркивая, что не
  боится смерти, что она для него всего лишь заурядное явление.
   Потом он выбрал кайсяку - своего самого близкого друга и самого
  лучшего ученика, который, если у него дрогнет рука или если он потеряет
  сознание, завершит начатое им дело, отрубив ему голову.
   Выбранный им друг и ученик благодарно поклонился ему. Он не был
  печален, он не должен был печалиться, потому что это могло быть
  истолковано как слабость, как неумение управляться с мечом и, хуже того,
  как отказ от исполнения своих обязанностей, что бесчестье для настоящего
  воина!
   Аясу Хакимото повернулся лицом к северу и замер.
   Кайсяку встал слева и сзади от него. И потянул из ножен самурайский
  меч, положив его на подстеленную циновку и положив сбоку от него пустые
  ножны.
   Еще один помощник помог сбросить Аясу гимнастерку, обнажив торс. И,
  поклонившись, протянул малый самурайский меч. Тот, что