люди, там были враги - японцы...
   Те, кто умер сразу, взрыва не услышали. Потому что раньше сгорели.
  Даже не дотла, не до пепла - до ничего! До пустоты! Им повезло больше
  других, потому что они ничего не успели понять и ничего не
  почувствовали.
   Те, кто были дальше, мучились дольше. Тысячи японцев - мужчин,
  женщин, стариков, детей - корчились в смертных муках, заживо
  обугливаясь. Они умирали довольно долго, лишенные кожи и волос,
  сгоревшие, но еще не умершие, еще страдающие. К их окровавленному, не
  защищенному кожей и одеждой голому мясу прилипал раскаленный, взметенный
  в небо взрывной волной пепел, выжигая плоть до самых костей.
   Единый, состоящий из тысяч криков и проклятий, вопль поднялся над
  городом.
   Все, что могло гореть, - горело!
   Что не могло - плавилось!
   Все, что было живое, - умирало!..
   В наступившем сумраке среди горящих домов метались люди. И среди них,
  придерживая себя руками за огромный, выпирающий живот, спотыкаясь на
  дымящихся, горящих обломках, падая и вставая, носилась женщина.
   Мать Омура Хакимото.
   Она выбежала из дома, когда тот уже горел. Она выбежала, а когда
  вспомнила, что там остались ее мать, ее отец и младший брат, было уже
  слишком поздно. Вернуться туда она не могла!
   Ее дом сгорел на ее глазах вместе с ее близкими. И запах гари