дивляли и иногда раздражали,
  чего он не показывал, пряча недовольство за привычной японской улыбкой.
   Его обиды были глубоко спрятаны внутри него, никак не прорываясь
  наружу. Он ни с кем не воевал, но и не заключал ни с кем мира!
   Он имел право быть таким, какой он есть!
   Любить тех, кого любил.
   И не прощать тех, кто был виновен в смерти любимых им людей.
   - Ну что, еще по одной... капле? - спросил на своем языке русский
  космонавт, постукивая ногтем указательного пальца на бутылке.
   Его слов не поняли.
   Но его - поняли...
   И все снова заулыбались.
   И Омура Хакимото тоже...
   - За то, чтобы наш полет прошел на должной высоте!..
  
  ЖИЛОЙ МОДУЛЬ МЕЖДУНАРОДНОЙ КОСМИЧЕСКОЙ СТАНЦИИ
  Десять часов пятнадцать минут по бортовому времени
  
   - А теперь - небольшой сюрприз!
   И русский космонавт, которого звали Алексей, вытащил еще одну
  бутылку. Точнее, бутылочку с желтоватого цвета жидкостью, в которой
  что-то плавало.
   Это не была водка и не была икра. Это было что-то новенькое, что-то
  сверх утвержденной программы.
   - Знаете, что это? - спросил, интригуя, русский. И, указывая на
  бутылочку, торжественно объявил:
   - Это знаменитый женьшень! Настоящий!
   Американцы ничего не поняли, тем не менее радостно закивав. Женьшень
  - так женьшень, особенно если он не хуже той, что они только что выпили,
  русской