зал!..
   И уже ничего не осознавая, уже теряя сознание, заскреб перчатками по
  стеклу шлема, пытаясь прорвать пальцами невидимую, не дающую ему дышать
  пленку. Стремясь сорвать с себя, разбить, расколотить, расколошматить
  стекло колбы, из которой выкачивали воздух. Он желал разбить иллюминатор
  шлема, чтобы вдохнуть полной грудью спасительный воздух. Но вокруг него
  не было воздуха, вокруг него ничего не было, кроме безвоздушного
  пространства...
   Он хрипел, его глаза вылезали из орбит. Его легкие, его бронхи
  разрывал спазм удушья, и на его губах выступила, запузырилась,
  разлетаясь хлопьями, подобно мыльным пузырям, розовая, страшная пена.
   Все!.. Алексей Благов умер...
   Умер, так и не дождавшись помощи...
   Но успев сказать то, что хотел сказать. Самое главное...
  
  МЕЖДУНАРОДНАЯ КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ
  Двадцать один час десять минут по бортовому времени.
  Шестнадцатые сутки полета
  
   - Что он сказал? - спросил Рональд Селлерс у Виктора Забелина.
  Спросил не сразу, спросил только несколько часов спустя. - Что он сказал
  перед смертью?
   - Так, ерунду какую-то, - недовольно отмахнулся Виктор Забелин. -
  Скорее всего он уже не отдавал отчет в том, что болтал. Скорее всего это
  была агония. - И, сворачивая неприятный для него разговор, перешел на
  официальный тон, попросив:
   - Если вы не возражаете, я бы хотел