важные участки не оголять. Так
  сказать: возьми, боже, что нам негоже. Такая позиция озабоченного
  результатами учений начальства была понятна. Но то, что во главе этого
  винегрета поставили его, было обидно.
  
   Чертовски обидно!
  
   Уже несколько недель капитан подозревал, что его оттирают от настоящего
  дела. Вполне возможно, после того нелицеприятного разговора в бане.
  Полковник, конечно, мужик неплохой, но отличного от своего мнения не любит.
  И не прощает. Черт его знает, чего он добивался, ведя в парилке такие
  странные беседы, но то, что капитану после них стало жить менее уютно, -
  факт. Нет, внешне ничего не изменилось, погон с него не снимали, звездочек
  из них не выковыривали, от работ не отстраняли. Но и фору не давали. Давили
  текучкой, на которой ни орденов, ни славы не заработаешь. И коллеги стали
  какими-то чуть более отстраненными,