венадцати.
  
  - Он же главным шел!
  
  - На суде свидетели отказались от своих показаний. А прямых улик не было.
  
  - А подельники?
  
  - Подельники его непосредственного участия в деле не подтвердили. Только
  общее руководство.
  
  - Взяли на себя? Несмотря на расстрельную статью?
  
  - Выходит, так.
  
  - Очень интересно. А дальше что?
  
  - Мокроусова и Мешаева посадили. Орешкина и Прохорова расстреляли.
  
  - И?
  
  - Что и?
  
  - Что потом сталось с Мокроусовым?
  
  - Откуда я знаю. Вас же интересовали только результаты суда.
  
  - Ну вообще-то да. Но и все дальнейшее тоже. Все-таки почти однополчане. На
  одной баррикаде дрались. По разные стороны. Хотелось бы о его судьбе
  подробнее узнать.
  
  - Сейчас. Попробую запросить архивы. Только придется немного подождать.
  
  - Я подожду.
  
  - А зачем вам Мокроусов?
  
  - Исключительно по ностальгическим мотивам, - сказал Сан Саныч.
  
  Пока Сан Саныч ожидал, управление жило своей обычной жизнью. В режиме
  разворошенного случайным медведем муравейника. Кто-то кого-то вызывал,
  куда-то выезжали группы захвата в бронежилетах с короткоствольными
  автоматами через плечо, кто-то требовал по телефону подмогу ОМОНа,
  усиленного саперным подразделением и снайперами.
  
  "Горячая служба у ребят. Как у чикагской полиции в период "сухого закона",
  - вяло размышлял Сан Саныч. - Разве только тяжелых танков на вооружении
  нет".