ые пополам волоски в щель косяка всунул, в
  замочную скважину крупинку мела втолкнул. А еще дня за три до того
  домочадцам запретил уборкой заниматься. Ну чтобы погуще пыли было.
   Отбыл, значит. Ярославль мне понравился. Особенно архитектурные ансамбли
  второй половины девятнадцатого века. И люди понравились. Душевные люди
  ярославцы...
   - Архитектура, говоришь? И люди?
   - И люди.
   - Зануда ты, Семен. Причем редкостная. Всю жизнь нервы трепал и теперь
  туда же.
   - А если кому неинтересно меня слушать, так я могу и замолчать. Или вот о
  городках поговорить. К примеру, вот об этой бите...
   - Ладно. Валяй. Изгаляйся. На твоей улице праздник.
   - Ну так продолжаю. Ярославль мне понравился. Но еще больше понравилась
  дверь собственной квартиры, когда я вернулся. Мел в замочной скважине был
  растерт в пыль. То есть кто-то лазил в нее ключом или чем-то подобным.
  Допустим, это могли баловаться подростки - подумал я, но как же тогда
  замеченная мною грязь на полу по другую сторону двери? Я когда уходил, дверь
  нарочно широко не открывал - протискивался в узкую щелку. В такую же щелку и
  возвращался. А контрольные соринки на два десятка сантиметров дальше
  сдвинуты были. То есть дверь открывалась шире, чем растворял ее я. То есть
  кто-то без меня гостил в моей квартире!
   - Уверен?