ем случайных прохожих. Другой вход
  блокирует "наблюдатель", двое - ладят дело - совсем в другом свете увидел
  Сан Саныч выстроенную грузовиком и тремя случайными фигурами мизансцену.
  
  И что они хотят? Кошелька? Или жизни? Если кошелька, то это ни к нему. Чем
  можно разжиться у престарелого пенсионера, кроме пенсионной книжки? Значит,
  за жизнью. За его жизнью! Значит...
  
  - Ну, прощевай, папашка, - сказал ближний к нему парень и быстро, без
  замаха, ударил кулаком в лицо. Кулаком левой руки.
  
  Левой! Значит или левша, или...
  
  Сан Саныч отшатнулся. Но не лицом, не так, как подвергшийся случайному
  нападению прохожий, а как бывший фронтовой разведчик - корпусом назад и
  вбок. Как разведчик, который участвовал не в одной рукопашной схватке на
  нейтральной полосе и имел возможность на практике усвоить простейшее
  правило, гласящее, что прямая угроза это не всегда основная угроза, а
  иногда только отвлекающий маневр. А кто того правила не понял, тот остался
  лежать на той нейтральной полосе с эсэсовским кинжалом в подреберье.
  
  Сан Саныч правильно рассчитал прием противника, но не рассчитал своего
  возраста. У нападавших на него молодых ребят реакции были лучше.
  
  Сверкнувший в полумраке арки нож достал его раньше, чем он успел уйти
  из-под его удара. Стальное лезвие пробило ткань плаща и ткань и подкладку
  пиджака и рубаху и вонзилось в тело.