к в женском
  монастыре. Тишь, гладь да божья благодать. Что же уголовники на его
  территории разборки не чинят? Или у них там интереса нет? Или их интерес на
  эту территорию не допускают?
  
  - А может, у него милицейская служба так поставлена, что криминал
  шелохнуться боится? Может, у него заповедник честного предпринимательства и
  высококультурных, между проживающим населением и преступным элементом,
  отношений?
  
  - Ну да, и ежедневные поборы с киосков, магазинов, гостиниц и даже бабушек,
  продающих в переходах семечки. И неопознанные трупы на окраинах соседних
  районов. Я, прежде чем говорить, извините, справки навел. Насчет той
  тишины. Очень она гробовая оказалась. Как на кладбище.
  
  - Вот такого неоднозначного гражданина ты, Саныч, не подумав, задел. За
  живое.
  
  - Ладно, в следующий раз буду думать. Выбирать. Биографией интересоваться.
  
  - Уж сделай одолжение.
  
  - Сделаю. А пока вы скажите, что дальше делать решили?
  
  - А решать тебе. Ты этот хвост за собой притащил, тебе от него и
  избавляться.
  
  - Сам он, я так понимаю, не отпадет?
  
  - Сам - нет. Ты ему так поперек горла встал, что если не выплюнуть - то
  задохнуться. В двух качествах одновременно один только ты его и знаешь. Я
  думаю, что даже ближайшие сподвижники считают его талантливым выходцем из
  народных масс. Самоучкой. Хоть не из молодых - да ранних. А все прочие
  эпизоды