на свое кресло сесть, через мой кабинет проходят. На цыпочках. Все. И не
  только через него. И если они не хотят свое сытное место потерять, им
  против этих кабинетов идти нельзя. А наоборот, надо всячески улавливать
  настроение их хозяев. И реагировать соответствующим образом.
  
  Так что если даже ваши папочки по недоразумению до суда дойдут, их
  бесконечное число раз на доследование возвращать будут. К следователям,
  которые из той же самой кормушки кормятся...
  
  Но только они не дойдут. Можете мне на слово поверить... Так-то. Робин Гуды
  хреновы.
  
  Ветераны за стенкой переглянулись.
  
  - Короче, чтобы не рассусоливать дольше, предлагаю вам мировую. Точнее
  сказать, амнистию,
  
  - Как так нам?
  
  - Да так - вам. Не мне же. Я своей должностью навек амнистирован. Вам
  предлагаю. Вам всем. Вместе с тем старым придурком, что на каждое
  торжественное собрание приходил. Чтобы на меня в президиуме полюбоваться. И
  который всю эту кашу заварил. О последствиях не думая.
  
  - Вот гад! - ахнул Анатолий, косясь на враз покрасневшего Сан Саныча.
  
  - Вы, порядочная сволочь, подследственный, - повторил, как эхо, Федор. -
  Вернее, наоборот, непорядочная.
  
  - Хоть даже груздь. А только в лукошко вам меня не посадить. Силенок не
  хватит. Разрешаю думать до вечера. Вечером передумаю. И тогда не взыщите.
  Тогда по всей строгости закона. Нашего закона.
  
  Только