вой!
   Если бы я мог ему открыться, стать самим собой, перестать каждоминутно
  разыгрывать идиотский фарс заданной легендой роли! Если бы я был уверен, что
  в камеру не пролезли чужие глаза и уши! Но я был уверен в обратном! И
  говорил не что хотел, а что должен был и делал то, что надлежало, а не
  казалось верным.
   Каждый вечер, засыпая, мы ждали лязга засовов и команды - "Выходить без
  вещей!". Ждали с одинаковым ужасом и он, и я. В своей противоположности мы
  были равны. Тот ожидаемый выстрел был одинаково смертельным для обоих. Ни
  он, ни я не знали, когда это произойдет. Порой, наблюдая его мучения, слыша
  его ночные, сдерживаемые стоны и всхлипы, я желал привести приговор в
  исполнение как можно скорее. Из милосердия. Иногда, хотел отказаться от
  своей роли, пусть даже ценой пожизненного невыхода из этой камеры. Меня
  мотало из стороны в сторону, как дерево в бурю.
   - Почему так вышло? Почему именно я? Почему? - постоянно задавал себе
  безответный вопрос мой друг-сокамерник.
   - Почему? Почему именно я? - словно эхо повторял я про себя тот же
  вопрос.
   И не мог ответить.
   - На выход! Без вещей!
   Дождались!
   Поменялся, побелел лицом мой товарищ. Затряслись кончики пальцев,
  задрожала