ных цыганок, сующих в самые глаза предлагаемый товар.
   - Заломить бы тебе смуглые рученьки, да свести в ближайшее отделение
  милиции, - негодовал я на особо настырных представительниц кочевого племени
  и, одновременно, следуя избранной ранее легенде среднего парня-работяги,
  чуть не молодожена (если судить по паспорту), приценивался к дефицитному
  товару.
   В следующий раз буду выбирать паспорта более осмотрительно, - зарекался
  я, - чтобы не надо было заботиться о подарке для молодой супруги и
  заинтересованно разглядывать колор очередной навязываемой помады.
   - Ладно, давай одну.
   - Возьми, касатик - не пожалеешь. Жене подаришь, любимой подаришь. А
  будешь ли любим, дай руку - всю правду скажу, что было, что будет, что на
  сердце лежит... - тараторила пожилая цыганка и сильно тянула мою ладонь.
  Наверное я хорошо вошел в роль парня-простачка, легко расстающегося с
  "лишними" рубликами.
   - Ой, касатик, жизнь твоя была разная, и все больше трудная. А ждет тебя
  скорая дорога в казенный дом... - неожиданно цыганка осеклась, - а помада
  кому?
   - Жене.
   Цыганка еще раз взглянула на раскрытую ладонь и уже без обычного
  ерничества сказала:
   - Ждет тебя скоро большая беда в казенном доме. И сам