ва поднялись, проверили сплю ли я,
  успокоились.
   Что делать? Поднять тревогу они мне, конечно, не дадут. Значит,
  предупредить побег нельзя. Остается бороться за свою жизнь в момент побега.
  Времени на то, чтобы долго возиться со мной у них не будет. Значит у меня
  есть шанс...
   Увы, моему шансу сработать было не суждено.
   - Давай! - скомандовал Дед.
   Я напрягся, но было поздно. Со стороны изголовья метнулась чья-то рука,
  вывернула, задрала мне, ухватясь за подбородок, голову. В горло, напротив
  сонной артерии, уперлась, царапая кожу, отточенная сталь. Сейчас достаточно
  было несильно толкнуть заостренный гвоздь, штырь, ложку или что там у них за
  оружие, чтобы черной струей брызжущей крови из меня в несколько минут
  вытекла жизнь! Как глупо!
   По шее частыми горячими каплями поползла кровь, но глубже заточка не шла.
  Я вспомнил примету фронтовых разведчиков - если сразу не убили, значит не
  убьют, значит ты им зачем-то нужен.
   - Тс-с! Молчи, дурак, если жить хочешь! - зашипел мне в ухо Шрам.
  Одновременно кто-то забарабанил в дверь. Шрам чуть ослабил хватку и я смог
  оглядеться. Стучал Пацан. Деда видно не было. Бугай стоял, свесив голову,
  возле зарешеченного окна и от его шеи вверх шла туго натянутая,