не
  выходить, в окна не выглядывать, двери не открывать, гвалт не поднимать, про
  пьянки-гулянки забыть! Ясно?
   - У тебя режим, как в СИЗО, - недовольно пробурчал Шрам.
   - С этого, - кивнул Дед, игнорируя недовольство Шрама, - глаз не
  спускать. Возьми-ка, - бросил Пацану веревку.
   Молодой завернул мне руки за спину и то ли от неумения, то ли от
  излишнего усердия так стянул кисти, что они мгновенно затекли.
   - Потише бы! - попытался возразить я, и тут же получил не очень
  профессиональный, но достаточно болезненный удар по почкам.
   - Потерпишь.
   - Я-то потерплю, но что вы будете делать, когда у меня руки отпадут?
   Дед пододвинулся ближе, глянул на мои кисти.
   - Запомни, у тебя здесь голоса нет! Ты здесь немой! Понял? Если замечу,
  что ты с кем-то разговариваешь - вырежу язык, - и, отворачиваясь, неожиданно
  и сильно шлепнул меня по лицу тыльной стороной ладони. Из разбитой губы
  брызнула кровь.
   - Ослабь узел. Нам нужен не труп, а заложник, - приказал он Пацану. -
  Всем отдыхать. Большой на стреме.
   С первой минуты нового заточения моя голова стала работать на побег. В
  этой схватке я проигрывал уже не зачет, не месяцы дополнительной службы, я
  проигрывал жизнь. Но и выигрыш был соответствующий!