группы мышц. До
  усталости, до пота, но тихо, словно не работал, а спал.
   К утру, когда слабый свет стал просачиваться сквозь небольшое окно,
  соединяющее кухню с ванной, кирпич уже "дышал". Когда обитатели
  конспиративной квартиры стали пробуждаться, я уже крепко спал.
   - Ленив ты, братец! Спишь больше меня, а работать не работаешь, - ворчал
  Бугай, отодвигая меня ногой в сторону от умывальника.
   Бугай чистил зубы, брился, рассматривал себя в зеркало, за которым, в
  двадцати сантиметрах от его носа, было начало спасительного хода.
   - Ну будь, доходяга, - прощался Бугай, на выходе "случайно", зацепляя
  меня ногой.
   Потом приходил Дед, внимательно осматривал ванну, меня и тоже
  мылся-брился, глядя в зеркало. И отделяло его от великой моей тайны всего
  два миллиметра посеребренного стекла!
   - Претензии к режиму есть? - лениво спрашивал Дед.
   - Еда, - жаловался я.
   Кормили меня отвратительно, отбросами с "барского" стола. Когда они были.
   - Не дом отдыха, - рассудительно объяснял Дед, зевал и, собрав в тряпицу
  весь мусор до последней ломаной зубочистки, уходил.
   Я вздыхал облегченно. Для реализуемой мною операции Дед представлял
  наибольшую угрозу. В отличие от остальных, он умел замечать