ожами сдирали и глотки, как баранам, резали.
   - Ну, говори, падла!
   Командир группы захвата умел работать с "языками", потому что ведение допроса в полевых условиях было частью его воинской специальности, которую он постигал еще в училище и после - в частях, на полигонах и армейских сборах. В реальных боевых, там, за линией фронта, когда у тебя на хвосте висят каратели, нет времени "разводить психологию", там любые методы дозволительны, лишь бы правду узнать.
   Через пару минут боевик "развязал язык", назвав себя. А потом "потек", потому что выдержать допрос с пристрастием редко кто способен. Он перечислил имена мертвых боевиков, известных ему "пособников" среди местного населения и всех прочих, с кем сводила его война.
   Он сказал все, что знал, после чего стал бесполезен.
   На большой войне его, сняв с него показания, следовало по-тихому зарезать, труп закопать, а место замаскировать - ну не таскать же его на своем горбу по тылам врага! - а здесь придется сдать с рук на руки в госпиталь, где ему предоставят бесплатную медицинскую помощь, отдельную койку и ручку с бумагой, чтобы он мог катать жалобы военному прокурору, в международный Красный Крест и ООН, от которых придется потом полгода отписываться. Но это уже неизбежные издержки...
   Выпотрошенного пленника бросили в машину, под ноги бойцам, а в планшет командира легла еще одна бумажка с именами и приметами трех десятков боевиков, среди которых были не только "чехи", но и переметнувшиеся на их сторону и принявшие ислам бывшие свои. Против одной из фамилий командир поставил жирную галочку, потому что она не раз уже упоминалась в оперативных источниках. Этого "своего" - перекрещенного "чехами" в Аслана Салаева - следовало взять на особую заметку, так как он был по специальности взрывником, имел славянскую внешность и терять ему было нечего. А раз так, то он был куда опасней многих "чужих"!