девятого. И никаких других сведений. Все операции со специальной страховкой
  проводятся по этому принципу. В разных досье хранятся сведения по одному и
  тому же делу. Только тот, у кого главный ключ, может сложить все фрагменты
  воедино.
   Петерс теперь писал, не переставая. Лимас был уверен, что где-то в
  комнате работает и магнитофон. Но расшифровка магнитограммы потребует
  определенного времени. То, что Петерс записывает сейчас, ляжет в основу
  телеграммы, которая уже сегодня вечером уйдет в Москву, а тем временем
  шифровальщики в советском посольстве в Гааге проведут ночь за передачей
  дословного текста их многочасовой беседы.
   - Скажите-ка, - начал Петерс, - ведь речь идет о крупных суммах. И метод
  их передачи очень непростой и дорогостоящий. Что вы сами думаете по этому
  поводу?
   Лимас пожал плечами.
   - А что мне думать? Должно быть, у Контролера появился чертовски ценный
  агент, но я не видел материалов и ни о чем не могу сказать наверняка. Мне не
  нравилось, как все это делалось - слишком уж сложно, слишком хитро и
  изобретательно. Почему бы просто не встретиться и не передать наличными?
  Зачем заставлять агента пересекать границу с настоящим паспортом, держа в
  кармане поддельный? Все это как-то странно.
   Лимас чувствовал, что рыбка клюнула, теперь нужно было набраться
  терпения.
   - Что вы имеете в виду?
   - А то, что, насколько мне известно, деньги из банка ни разу не
  забирались.